II. Как Пеппи пишет письмо и идет в школу.

      - А сегодня, - сказал Томми, - мы с Анникой писали письмо бабушке.
      - Ну да, - сказала Пеппи, помешивая что-то в кастрюле ручкой от зонтика. - А я готовлю замечательное блюдо, - и сунула нос в кастрюлю, чтобы понюхать. - "Варить час, все время энергично помешивая, посыпая имбирем и тут же подавать на стол". Так ты говоришь, что вы написали письмо бабушке?
      - Ага, - подтвердил Томми, который сидел на сундуке и болтал ногами. - И скоро мы, наверное, получим от бабушки ответ.
      - А вот я никогда не получаю писем, - грустно сказала Пеппи.
      - Чему тут удивляться, - сказала Анника, - ведь ты и сама тоже никому никогда не пишешь.
      - А не пишешь ты потому, - подхватил Томми, - что не хочешь ходить в школу. Нельзя научиться писать, если не ходишь в школу.
      - Ничего подобного, я умею писать, - сказала Пеппи. - Я знаю жутко много букв. Фридольф- один из матросов, который плавал на папином корабле, - научил меня буквам. А если мне не хватит букв, то ведь есть еще и цифры. Нет, я прекрасно могу писать, но вот только не знаю, о чем. Что пишут в письмах?
      - Кто что, - важно ответил Томми. - Я, например, сперва спросил бабушку, как она себя Явствует, и написал, что я чувствую себя хорошо, потом я написал, какая у нас погода. А потом - что убил в нашем погребе крысу.
      Пеппи помрачнела и задумалась.
      - Как обидно, что я никогда не получаю писем. Все ребята, все-все получают письма, а я - нет. Так больше продолжаться не может! Раз у меня нет бабушки, которая писала бы мне письма, придется сделать это самой. И немедленно.
      Она открыла дверцу печи и заглянула в топку.
      - Тут у меня должен лежать карандаш, если не ошибаюсь.
      В печке и в самом деле лежал карандаш. Потом она оттуда же вытащила большой лист бумаги и уселась за кухонный стол. Пеппи наморщила лоб, и вид у нее стал очень озабоченный. - Теперь не мешайте, - сказала она, - я думаю!
      Томми и Анника решили тем временем поиграть с господином Нильсоном. Они стали одевать его и раздевать. Анника даже попыталась уложить его на зеленую кукольную кроватку, в которой он обычно спал по ночам: Томми будет доктором, а господин Нильсон - больным ребенком. Но обезьянка вскочила с постели и в два прыжка очутилась на лампе, зацепившись за нее хвостом. Пеппи оторвала глаза от письма.
      - Глупый господин Нильсон, - сказала она, - никогда еще ни один больной ребенок не висел вниз головой, зацепившись хвостом за лампу. Во всяком случае, не у нас в Швеции. А вот в Южной Африке, я слыхала, так лечат детей. Как только у малышей поднимается температура, их подвешивают вниз головой к лампам, и они преспокойно себе раскачиваются, пока не поправятся. Но мы ведь не в Южной Африке.
      В конце концов Томми и Аннике пришлось оставить господина Нильсона в покое, и тогда они решили заняться лошадью: уже давно было пора ее как следует почистить скребницей. Лошадь очень обрадовалась, когда увидела, что дети вышли к ней, на террасу. Она тут же обнюхала им руки, чтобы выяснить, не принесли ли они сахара. Сахара у ребят не оказалось, но Анника тут же сбегала на кухню и вынесла оттуда два куска рафинада.
      А Пеппи все писала и писала. Наконец письмо было готово. Только вот конверта не нашлось, но Томми не поленился принести ей конверт из дому. Марку он тоже принес. Пеппи написала на конверте свое полное имя и фамилию: "Фрекен Пеппилотта Длинныйчулок, вилла "Курица".
      - А что написано в твоем письме? - спросила Анника.
      - Откуда я знаю, - ответила Пеппи, - я ведь его еще не получила.
      И тут как раз мимо дома прошел почтальон.
      - Бывают же такие удачи, - сказала Пеппи, - встречаешь почтальона как раз в ту минуту, когда тебе необходимо получить письмо.
      Она выбежала ему навстречу.
      - Будь добр, отнеси это письмо Пеппи Длинныйчулок, - сказала она. - Это очень срочно.
      Почтальон поглядел сперва на письмо, потом на Пеппи.
      - Разве ты не Пеппи Длинныйчулок? - удивился он.
      - Конечно, я. А кем же мне еще быть? Уж не царицей ли абиссинской?
      - Но почему же ты тогда сама не возьмешь себе это письмо? - спросил почтальон.
      - Почему я не возьму себе это письмо сама? - переспросила Пеппи. - Что же; по-твоему, теперь я должна сама доставлять себе письма? Нет, это уж слишком. Каждый сам себе почтальон. А зачем же тогда бывают почты? Тогда уж проще их тут же все закрыть. В жизни я еще не слышала ничего подобного! Нет, дорогой, если ты так будешь относиться к своей работе, то никогда не станешь почтмейстером, это я тебе точно говорю.
      Почтальон решил, что лучше с ней не связываться и сделать то, о чем она его просила. Он подошел к почтовому ящику, который висел рядом с калиткой, и опустил в него письмо. Не успело письмо упасть на дно ящика, как Пеппи с невероятной поспешностью его вытащила.
      - Ой, я просто умираю от любопытства, - сказала она, обращаясь к Томми и Аннике. - Подумать только, я получила письмо!
      Все трое ребят устроились на ступеньках террасы, и Пеппи распечатала конверт. Томми и Арника читали через ее плечо. На большом листе было написано:
      ЖДРАСТВУЙ ПЕППИ
      ПЕШУ-СПЕШУ А5
      ТЫ НАДЕЮСЬ НЕ БОЛЬНА И R СДОРОВА КАК КОРОВА
      КАК ПОЖИВАЕТ ТВОЯ 7Я
      СВЕТИТ \|/
      -o-
      /|\
      ВЧЕРА-УРА ВИДЕЛА ТОММИ
      ПЕШИ ОТВЕТ АТ ПЕППИ
      ПРИВЕТ

      - Вот, - с торжеством сказала Пеппи, - в моем письме написано то же самое, что ты писал своей бабушке, Томми. Значит, это настоящее письмо. Я запомню каждое слово на всю жизнь.
      Пеппи аккуратно сложила письмо, снова засунула его в конверт, а конверт положила в один из бесчисленных ящиков старого большого секретера, который стоял у нее в гостиной. Одним из самых интересных занятий на свете было, по мнению Томми и Анники, рассматривать сокровища, которые Пеппи хранила в этих ящичках. Время от времени Пеппи дарила своим друзьям что-нибудь из этих бесценных вещей, но запас их, видно, никогда не иссякал. Во всяком случае, - сказал Томми, когда Пеппи спрятала письмо, - ты сделала там дикое количество ошибок.
      - Да, ты должна пойти в школу и научиться получше писать, - поддержала Анника брата.
      - Нет уж, благодарю покорно, - ответила Пеппи, - я как-то провела целый день в школе. И за этот день в меня впихнули столько знаний, что я до сих пор не могу прийти в себя.
      -А у нас через несколько дней будет экскурсия, - сказала Анника, - пойдет весь класс.
      - Вот ужас-то, - воскликнула Пеппи и от огорчения укусила себя за косу, - просто ужас! И я не могу пойти с вами на экскурсию только потому, что не хожу в школу? Разве это справедливо? Люди думают, что можно обижать человека только за то, что он не ходит в школу, не знает таблицы помножения.
      - Умножения, - поправила Анника.
      - А я говорю - помножения.
      - Мы пройдем пешком целую милю. Прямо по лесу, а потом будем играть на полянке, - сказал Томми.
      - Просто ужас! - повторила Пеппи. На следующий день погода была такая теплая и солнце светило так ярко, что всем детям в этом городке было очень трудно усидеть за партами. Учительница широко распахнула все окна, и свежий весенний воздух ворвался в класс. Перед школой росла большая береза, а на ее верхушке сидел скворец и пел до того весело, что и Томми, и Анника, и все ребята слушали только его пение и совсем забыли, что 9 х 9 = 81.
      Вдруг Томми прямо подскочил на месте от изумления.
      - Глядите, фрекен! - воскликнул он и показал на окно. - Там Пеппи.
      Взгляды всех тут же устремились туда, куда показал Томми. Ив самом деле, высоко на березе сидела Пеппи. Она оказалась почти у самого окна, потому что ветви березы упирались в наличники.
      - Привет, фрекен, - крикнула она, - привет ребята!
      - Добрый день, милая Пеппи, - ответила фрекен. - Тебе что-нибудь надо, Пеппи?
      - Да, я хотела попросить, чтобы ты мне кинула в окно немного помножения, - ответила Пеппи. - Совсем чуть-чуть, только чтобы пойти с твоим классом на экскурсию. А если вы нашли какие-нибудь новые буквы, то кинь их мне тоже.
      - Может, ты на минутку зайдешь к нам в класс? - спросила учительница.
      - Нет уж, дудки! - твердо сказала Пеппи и уселась поудобнее на суку, прислонившись спиной к стволу. - В классе у меня кружится голова. Воздух у вас так загустел от учености, что его можно резать ножом. Слушай, фрекен, - в голосе Пеппи зазвучала надежда, - может, немного этого ученого воздуха улетит в окно и попадет в меня? Ровно столько, сколько надо, чтобы ты мне разрешила пойти вместе с вами на экскурсию?
      - Вполне возможно, - сказала фрекен и продолжала урок арифметики.
      Детям было очень интересно глядеть на Пеппи, сидящую на березе. Ведь все они получили от нее конфеты и игрушки в тот день, когда она ходила по магазинам. Пеппи, конечно, как всегда взяла с собой господина Нильсона, и ребята умирали со смеху, глядя, как он прыгал с ветки на ветку. В конце концов обезьяне надоело скакать по березе, и она сиганула на подоконник, а оттуда одним прыжком взвилась на голову Томми и начала теребить его за волосы. Но тут учительница сказала Томми, чтобы он снял обезьяну с головы, потому что Томми как раз надо было разделить 315 на 7, а это невозможно сделать, если у тебя на голове сидит обезьяна и теребит тебя за волосы. Во всяком случае, уроку это мешает. Весеннее солнце, скворец, а тут еще Пеппи с господином Нильсоном - нет, это уж чересчур...
      - Вы что-то совсем поглупели, ребята, - сказала учительница.
      - Знаешь что, фрекен? - крикнула Пеппи со своего дерева. - Честно говоря, сегодняшний день совершенно не подходит для помножения.
      - А мы проходим деление, - сказала фрекен.
      - В такой день, как сегодня, вообще нельзя заниматься никаким "еньем", разве что "веселеньем".
      - А ты можешь мне объяснить, - спросила учительница, - что это за предмет "веселенье"?
      - Ну, я не так уж сильна в "веселенье", - смущенно ответила Пеппи и, зацепившись ногами за сук, повисла вниз головой, так что ее рыжие косички почти касались травы. - Но я знаю одну школу, где ничем, кроме "веселенья", не занимаются. Там так и написано в расписании: "Все шесть уроков - уроки веселенья".
      - Ясно, -сказала учительница. - А где находится эта школа?
      - В Австралии, - ответила Пеппи не задумываясь, - в поселке у железнодорожной станции. На юге.
      Она снова села на ветку, и глаза ее заблестели.
      - Что же бывает на уроках "веселенья"? - поинтересовалась учитель- ница.
      - Когда что, - ответила Пеппи, - но чаще всего урок начинается с того, что все ребята выпрыгивают через окно во двор. Потом они с дикими воплями снова врываются в школу и скачут по партам, пока не выбиваются из сил.
      - А что говорит учительница? - снова поинтересовалась фрекен.
      - Ничего не говорит, она тоже прыгает вместе со всеми, но только хуже остальных. Когда нет больше сил прыгать, ребята начинают драться, а учительница стоит рядом и их подбадривает. В дождливую погоду все дети раздеваются и выбегают во двор - они скачут и танцуют под дождем, а учительница играет на рояле марш, чтобы они скакали в такт. Многие даже становятся под водосточную трубу, чтобы принять настоящий душ.
      - Интересно, - сказала учительница.
      - Знаете, как интересно! - подхватила Пеппи. - Это такая замечательная школа, одна из лучших в Австралии. Но это очень далеко отсюда.
      - Догадываюсь, - сказала учительница. - Во всяком случае, в нашей школе тебе так весело никогда не будет.
      - В этом-то вся беда, - сокрушенно сказала Пеппи. - Если бы я могла надеяться, что мы будем бегать по партам, я бы, пожалуй, решилась и зашла бы на минутку в класс.
      - Ты еще успеешь набегаться, когда пойдешь на экскурсию, - сказала учительница.
      - Ой, а вы меня правда возьмете? - воскликнула Пеппи и на радостях перекувырнулась на суку. - Я обязательно напишу об этом в ту школу, в Австралию. Пусть они не хвалятся своим "веселеньем", экскурсия - это все равно куда интереснее.

 

III. Как Пеппи участвует в школьной экскурсии

      По дороге все ужасно шумели - громыхали башмаками, смеялись, болтали без умолку. Томми тащил рюкзак, Анника была в новом ситцевом платье. Вместе с ними шагали учительница и все ребята из класса, кроме одного мальчика, у которого заболело горло как раз в тот день, когда надо было отправляться на экскурсию. А впереди всех, верхом на лошади, скакала Пеппи. На спине у нее примостился господин Нильсон, в руке он сжимал маленькое зеркальце и все время пускал солнечных зайчиков. Как он обрадовался, когда ему удалось направить зайчика прямо в глаза Томми!
      Анника была твердо уверена, что сегодня непременно пойдет дождь. Она ни капельки в этом не сомневалась и заранее злилась. Но, представьте себе, Анника ошиблась, им повезло - солнце сияло вовсю. Сердце у Анники так и прыгало от радости, когда она шагала по дороге в своем новеньком с иголочки платьице. И остальные дети радовались не меньше ее. По обочинам рос щавель и желтели целые поля одуванчиков. Ребята решили, что на обратном пути каждый нарвет по пучку щавеля и по большому букету одуванчиков.
      - Прекрасный, прекрасный, прекрасный день! - пропела Анника и даже вздохнула, поглядев на Пеппи, которая, словно генерал, сидела на лошади, высоко подняв голову.
      - Да, так хорошо мне не было с тех пор, как я сражалась с боксерами-неграми в Сан-Франциско, - сказала Пеппи. - Хочешь прокатиться?
      Анника, конечно, хотела, и Пеппи посадила ее перед собой. Но тогда все ребята тоже захотели прокатиться верхом. И они стали кататься, строго соблюдая порядок. Правда, Анника и Томми все же сидели на лошади немножко дольше остальных. Потом, когда одна девочка стерла себе ногу, Пеппи посадила ее перед собой, и она уже до конца экскурсии не слезала с лошади, а господин Нильсон держал ее за косу.
      Лес, куда они шли, назывался Чудесный лес, потому что там на самом деле было чудесно. Когда они почти добрались до места, Пеппи вдруг спрыгнула с седла, похлопала лошадь по бокам и сказала:
      - Ты так долго нас всех везла и, наверно, устала. Не может быть такого порядка, что одни все время везут, а другие все время едут.
      И она подняла лошадь своими сильными руками и понесла ее на небольшой лужок в лесу, где учительница велела всем остановиться.
      - Пусть в этом Чудесном лесу начнутся какие-нибудь чудеса, - воскликнула Пеппи, оглядевшись вокруг, - и мы посмотрим, какое из них самое чудесное.
      Но учительница объяснила ей, что в лесу никаких чудес не будет. Пеппи была очень разочарована.
      - Чудесный лес без чудес! - воскликнула она. - Какая чепуха! Это все равно, что рождественская елка без рождества или пожарная машина без пожара. Глупость, да и только! А скоро еще выдумают кондитерские магазины без пирожных и конфет. Но уж этого-то я не допущу. Что ж, если здесь чудес ждать не приходится - придется нам самим делать чудеса.
      И Пеппи издала такой оглушительный крик, что учительница заткнула уши, а несколько девочек не на шутку испугались.
      - Давайте играть в чудовище! - крикнул Томми и от радости захлопал в ладоши. - Пеппи будет чудовищем!
      Все нашли, что это прекрасная мысль. "Чудовище" тут же спряталось в пещере, потому что чудовища живут в пещерах, а ребята прыгали вокруг и дразнили его:
      - Чудовище, разозлись! Чудовище, покажись! И тогда "чудовище" вылезало из своей пещеры и гналось за ребятами, которые разбегались во все стороны. Тех, кого "чудовище" ловило, оно уводило в пещеру, чтобы сварить себе на обед. Но когда "чудовище" снова принималось охотиться, пленники удирали и взбирались на огромные валуны, хотя это было и нелегко, ведь держаться приходилось за маленькие уступы, и всякий раз казалось, что некуда поставить ногу. Удирать так было немного страшно, но все считали, что никогда еще они так интересно не играли. А учительница тем временем лежала на траве, читала книгу и только изредка поглядывала на ребят.
      - В жизни еще не видела такого дикого чудовища, - сказала она сама себе.
      И, наверное, она была права. "Чудовище" прыгало и скакало, схватив всякий раз не меньше трех-четырех ребят, взваливало их себе на спину и тащило в пещеру. А иногда оно с дикими воплями взбиралось на высоченную сосну и прыгало там с ветки на ветку, словно обезьяна; потом вдруг оно вскакивало на лошадь и гналось за стайкой ребят, которые пытались укрыться за деревьями; лошадь скакала галопом, "чудовище" наклонялось, на скаку хватало детей, сажало их перед собой и мчалось с быстротой ветра назад к пещере с криком:
      - Сейчас я сварю из вас обед!
      Все это было так увлекательно и весело, что дети ни за что не хотели кончать игру. Но вдруг воцарилась тишина, и, когда Томми и Анника под- бежали, чтобы посмотреть, в чем дело, они увидели, что "чудовище" сидит на камне и печально рассматривает что-то лежащее у него на руках.
      - Глядите, он умер, совсем умер, - пробормотало "чудовище".
      На ладони "чудовища" лежал мертвый птенчик. Видно, он выпал из гнезда и разбился насмерть.
      - Ой, как жалко! - воскликнула Анника. "Чудовище" кивнуло.
      - Не плачь, Пеппи, - сказал Томми.
      - Я плачу? Да ты что, рехнулся? - возмутилась Пеппи. - Я никогда не плачу.
      - А глаза у тебя красные, - не унимался Томми.
      - Красные? - задумчиво сказала Пеппи и взяла у господина Нильсона зеркальце. - Да разве это красные?! Сразу видно, что ты не был в Батавии. Там живет один старик с такими красными глазами, что полиция запрещает ему выходить на улицу.
      - Почему? - удивился Томми.
      - Потому что когда он выходит на перекресток, все движение останавли- вается, его принимают за светофор. А ты говоришь, у меня красные глаза. Нет, как ты мог подумать, что я плачу из-за какого-то птенца!
      - Чудовище, разозлись, чудовище, покажись! - вопили ребята, удивлен- ные тем, что "чудовище" так долго не показывается.
      "Чудовище" осторожно взяло птенчика и положило на мох.
      - Как бы я хотела тебя оживить, - сказало "чудовище" и горько вздохнуло, а потом, издав дикий рев, кинулось догонять ребят.
      - Вот сейчас я вас поймаю и сварю из вас обед! - кричало "чудовище".
      А ребята, визжа от восторга, кинулись в кусты.
      В этом классе была одна девочка, звали ее Улла, которая жила совсем близко от этого леса. Мама Уллы разрешила ей пригласить к себе после прогулки учительницу, и всех ребят, и Пеппи, конечно, тоже. Она приготовила для всех в саду фруктовый сок и холодный компот. Когда дети вдо- воль наигрались в "чудовище", когда им надоело пускать лодочки из коры в больших лужах и прыгать с высоких валунов, Улла решила, что пора вести всех к себе, чтобы там отдохнуть и выпить сока и холодного компота. Учительница тоже успела прочесть свою книгу и считала, что настало вре- мя идти к Улле. Она собрала ребят, и все вышли из лесу.
      На дороге им повстречалась лошадь, запряженная в телегу с мешками, уложенными в несколько рядов. Мешки, видно, были очень тяжелые, а лошадь была старая и измученная. И тут, как на грех, колесо угодило в вы- боину. Возница, которого звали Блумстерлунд, страшно разозлился. Он считал, что во всем виновата лошадь, схватил кнут и стал со всего маху стегать ее по спине. Лошадь рванулась, напряглась. Видно было, что она из последних сил пытается вытянуть телегу, но безуспешно. Блумстерлунд ярился все больше и больше и хлестал все больнее и больнее. Когда учи- тельница это увидела, она вышла из себя от негодования и жалости.
      - Не смей бить это бедное животное! - крикнула она Блумстерлунду.
      Блумстерлунд так удивился, что кнут на секунду застыл у него в руках. Потом он сплюнул и сказал:
      - А ты не суй нос, куда не просят. А то, чего доброго, я и тебя протяну этим кнутом.
      Он снова сплюнул и пуще прежнего принялся хлестать лошадь. Несчастное животное дрожало мелкой дрожью. Вдруг от группы детей отделилась маленькая фигурка. Это была, конечно, Пеппи. Нос у нее побелел- верный признак того, что она очень сердится, Томми и Анника это отлично знали. Она бросилась прямо на Блумстерлунда, обхватила его руками и стала подкидывать в воздух, она ловила его на лету и снова кидала - три раза, четыре раза, пять, шесть раз... Блумстерлунд не мог понять, что с ним происходит.
      - Караул! Помогите! - вопил он, полумертвый от страха. В последний раз она его не поймала, и он грузно плюхнулся на дорогу. Кнут у него, конечно, давно выпал из рук.
      Пеппи стояла над ним, упершись руками в бока.
      - Ты больше никогда не будешь бить лошадь! - строго сказала она. - Никогда! Понятно? Помню, как-то раз в Капстаде мне тоже повстречался парень, который бил лошадь. Он был одет в новенькую красивую форму, и я сказала ему, что если он еще хоть раз ударит свою лошадь, я его так вздую, что его форма превратится в лохмотья. И подумай, неделю спустя я снова его встречаю, и он снова у меня на глазах бьет лошадь. Небось, до сих пор жалеет о своей форме.
      Блумстерлунд, растерянный, сидел посреди дороги, не в силах поднять- ся.
      - Куда ты везешь эти мешки? - спросила Пеппи.
      Блумстерлунд испуганно показал на дом, до которого было уже не очень далеко.
      - К себе. Я там живу, - объяснил он. Тогда Пеппи распрягла лошадь, которая все еще дрожала от усталости и страха.
      - Успокойся, бедняжка, - ласково сказала Пеппи, обращаясь к лошади. - Сейчас все образуется.
      С этими словами Пеппи подняла лошадь и понесла ее на конюшню. Видно, таким оборотом дела лошадь была удивлена не меньше, чем Блумстерлунд.
      Ребята и учительница стояли на дороге и ждали возвращения Пеппи. И Блумстерлунд стоял- он никак не мог понять, что к чему, и в смущении почесывал затылок. Он не знал, как ему отнестись к происходящему. Но тут вернулась Пеппи. Она взяла один из огромных тяжелых мешков и навалила Блумстерлунду на спину.
      - Ну-ка посмотрим, - сказала она, - как ты с этим справишься? Работать кнутом ты мастер, а вот как насчет мешков?
      Пеппи подобрала валяющийся на дороге кнут.
      - Собственно говоря, надо было бы тебя подстегнуть этим кнутиком, ты же его так любишь, - сказала она. - Но, по-моему, этот кнут никуда не годится, он весь измочалился. - Говоря это, Пеппи оторвала от него кон- чик. - Да, старье, совершенно негодный кнут, - заключила она и сломала кнутовище пополам.
      Блумстерлунд тащил мешок ни слова не говоря. Слышно было только, как он пыхтит от натуга. Тогда Пеппи подхватила оглобли и покатила телегу к дому Блумстерлунда.
      - Доставка бесплатная, - заявила она, ставя телегу под навес. - Для меня это одно удовольствие. За полет по воздуху я с тебя тоже ничего не возьму. Ясно?
      Она повернулась и пошла. Блумстерлунд еще долго стоял у своего дома и глядел ей вслед.
      - Да здравствует Пеппи! - закричали ребята, когда она вернулась к ним на дорогу. Учительница тоже была очень довольна ее поведением и похвалила ее.
      - Ты хорошо поступила, - сказала учительница. - С животными надо всегда обращаться ласково, и с людьми, конечно, тоже.
      Пеппи села на свою лошадь, вид у нее был очень довольный.
      - Конечно, я была очень добра к Блумстерлунду: столько раз кидала его в воздух и ничего за это с него не взяла, - заявила Пеппи.
      - Для этого мы и родились на свет, - продолжала учительница. - Мы живем для того, чтобы делать людям добро.
      Пеппи выжала стойку на спине лошади и принялась болтать в воздухе ногами.
      - Я-то живу только для этого! - крикнула она. - А другие люди, инте- ресно, для чего они живут?
      В саду у Уллы стоял большой накрытый стол. На блюдах лежало столько булочек и пряников, что у всех детей потекли слюнки, и они, торопясь и толкаясь, расселись на стоящих вокруг стульях. Пеппи села одной из первых и тут же запихала себе в рот две булочки. Щеки у нее стали совсем шарообразные.
      - Пеппи, надо подождать, пока тебя угостят, самой брать нельзя, - укоризненно сказала ей учительница.
      - Не надо суетиться из-за меня, - с трудом выговорила Пеппи, потому что рот у нее был набит. - К чему эти церемонии?
      Как раз в эту минуту к Пеппи подошла мама Уллы. В одной руке она держала кувшин с соком, в другой - чайник с какао.
      - Сок или какао? - спросила она у Пеппи.
      - И сок и какао, - ответила Пеппи. - Для одной булочки сок, а для другой - какао.
      И без всякого смущения Пеппи взяла из рук мамы Уллы кувшин и чайник и выпила из каждого по большому глотку.
      - Она всю жизнь провела на море, на корабле, - объяснила учительница маме Уллы, которая с изумлением и недоумением глядела на девочку.
      - Тогда все понятно, - сказала мама Уллы и решила больше не обращать внимания на поведение Пеппи. - Вот пряники, - сказала она и протянула Пеппи блюдо.
      - Да, в самом деле, это похоже на пряники, - сказала Пеппи и громко рассмеялась своей шутке. - Правда, они у вас получились по форме не очень красивыми, но надеюсь, на их вкусе это не отразилось, - сказала она и взяла столько пряников, сколько могла удержать в руках. Но тут она увидела, что на другом блюде лежит очень вкусное на вид печенье, но блюдо стояло далеко от нее. Тогда она дернула господина Нильсона за хвост и сказала ему:
      - Эй ты, господин Нильсон, беги на тот конец стола и принеси мне печенья. Для начала возьми три штуки.
      Господин Нильсон не заставил себя дважды просить и весело поскакал по столу. Стаканы запрыгали, и сок расплескался на скатерть.
      - Я надеюсь, ты сыта, - сказала мама Уллы, когда Пеппи, выйдя из-за стола, подошла к ней, чтобы ее поблагодарить.
      - Нет, не сыта, да и пить еще хочется, -- ответила Пеппи и почесала себе ухо.
      - Мы вас угостили всем, что у нас было, - ответила мама Уллы.
      - Никогда не поверю, что вы себе ничего не оставили, - дружелюбно возразила Пеппи.
      Услышав этот разговор, учительница решила поговорить с Пеппи о том, как надо себя вести.
      - Послушай, милая Пеппи, - начала она ласково, - ты хотела бы, когда вырастешь, стать настоящей дамой?
      - Носить вуалетку и иметь три подбородка? - спросила Пеппи.
      - Да нет, я хочу сказать, дамой, про которую говорят, что у нее хорошие манеры, что она прекрасно воспитана. Неужели ты не хочешь стать настоящей дамой?
      - Это мне надо обдумать, - ответила Пеппи. - Понимаешь, фрекен, я ведь решила, когда вырасту, стать морской разбойницей. - Пеппи задумалась. - Как ты считаешь, фрекен, я могу быть сразу и морской разбойницей и настоящей дамой?
      Но учительница считала, что это нельзя совместить.
      -- Ой, что же мне тогда выбрать, как мне решить, что лучше? - простонала Пеппи. Вид у нее был несчастный.
      Тогда учительница сказала, что какой бы жизненный путь Пеппи ни выбрала, ей никогда не помешает умение вести себя в обществе. Во всяком случае, она должна знать, что вести себя так, как она вела себя сегодня за столом, нельзя.
      - Но ведь так трудно знать, Как Надо Себя Вести, - вздохнула Пеппи. - Ты можешь мне сейчас сказать основные правила поведения?
      Учительница охотно выполнила ее просьбу, и Пеппи слушала ее с явным интересом: в гостях, оказывается, нельзя брать за раз больше одной булочки или одного пряника, нельзя есть с ножа, нельзя чесаться, когда разговариваешь со взрослыми, - короче, нельзя делать того и нельзя делать этого.
      Пеппи понимающе кивала.
      - Придется мне каждое утро вставать на полчаса раньше и тренировать- ся, что можно делать и чего нельзя, - сказала Пеппи со вздохом, - чтобы я могла быть настоящей дамой, если передумаю стать морской разбойницей.
      Недалеко от учительницы на траве сидела Анника. Она о чем-то думала и ковыряла в носу.
      - Анника, что ты делаешь? - строго сказала ей Пеппи. - Помни, что настоящая дама ковыряет в носу, только когда этого никто не видит.
      Но тут учительница взглянула на часы и сказала, что пора идти домой. Все дети поднялись и стали парами. Только Пеппи продолжала сидеть на траве. Лицо ее было сосредоточенно, словно она к чему-то прислушивалась.
      - Что случилось, милая Пеппи? - спросила учительница.
      - Скажи, фрекен, - с тревогой в голосе спросила Пеппи, - у настоящей дамы может урчать в животе?
      Она сидела молча, и выражение ее лица оставалось таким же сосредоточенным.
      - Если у настоящей дамы быть этого не может, - сказала она вдруг, - то, пожалуй, мне стоит тут же принять окончательное решение стать морской разбойницей.

<<< 1 ... 6 ... 13 >>>